В деле о причинении тяжкого вреда здоровью, повлёкшего смерть, суд первой инстанции вынес обвинительный приговор, опираясь на судебно-медицинские экспертизы. Приговор был отменён в апелляции — и главным аргументом стала не медицина, а терминология.
Фабула дела
Мой подзащитный А. был осуждён по ч. 4 ст. 111 УК РФ — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть потерпевшей — к шести годам лишения свободы в колонии строгого режима. Я вступил в дело на стадии апелляции.
Ключевой аргумент: неправильная терминология в экспертизе
Суд первой инстанции указал в приговоре, что следующие повреждения «по признаку опасности для жизни расцениваются как тяжкий вред здоровью»:
кровоизлияние в мягких тканях левой теменно-височной области;
кровоизлияние в мягких тканях лобной области справа;
кровоизлияния под твёрдой мозговой оболочкой теменной и височной долей;
кровоизлияние под мягкую мозговую оболочку левой височной доли;
кровоизлияние в белом веществе продолговатого мозга.
Между тем, деятельность судебно-медицинского эксперта по определению степени тяжести вреда здоровью регламентирована Приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № 194н. Именно на этот документ ссылался и сам эксперт.
Согласно п. 6.1.3. Приказа, к тяжкому вреду здоровью вследствие внутричерепной травмы относятся:
размозжение вещества головного мозга;
диффузное аксональное повреждение головного мозга;
ушиб головного мозга тяжёлой степени;
травматическое внутримозговое или внутрижелудочковое кровоизлияние;
ушиб головного мозга средней степени или травматическое эпидуральное, субдуральное или субарахноидальное кровоизлияние при наличии общемозговых, очаговых и стволовых симптомов.
Разница очевидна даже без медицинского образования. В приговоре фигурировало просто «кровоизлияние» — без обязательных квалифицирующих признаков: «травматическое», «внутримозговое», «субдуральное», «субарахноидальное». Эти слова — не медицинские детали, а юридически значимые квалифицирующие признаки, установленные специальным нормативным актом.
Чтобы это увидеть, не нужны познания в медицине. Достаточно знать, что такое квалифицирующий признак, и сравнить текст приговора с текстом Приказа. Я приложил к выступлению сравнительную таблицу — суд мог убедиться в расхождении визуально, без какого-либо специального анализа.
Процессуальные нарушения при производстве экспертиз
Помимо терминологических ошибок, экспертиза № 043 содержала грубые процессуальные нарушения.
Фальсификация времени проведения. Экспертиза датирована 17 января 2020 года, время окончания — 10:00. При этом в тексте эксперт ссылается на выписки из других заключений, полученные 29 января и 19 февраля 2020 года — то есть позднее даты окончания экспертизы. Эксперт ссылался на документы, которых физически не существовало в момент, когда он якобы завершил работу.
Экспертизы без законного основания. Три дополнительных исследования (№ 682/1, № 682/2, № 107-А) были назначены самим экспертом — хотя по ст. 199 УПК РФ это право принадлежит исключительно руководителю экспертного учреждения. Уведомления следователя о привлечении других экспертов в деле нет. Эти экспертизы не имеют законного процессуального основания — и при этом положены в основу главного заключения.
Неоформленное изъятие биологических объектов. При производстве экспертизы № 043 были изъяты биологические объекты, ставшие впоследствии предметом трёх дополнительных исследований. Это изъятие никак процессуально не оформлялось, объекты к делу не приобщались — а значит, не могут служить источником доказательств.
Эксперту не предоставили протокол осмотра места происшествия — хотя он об этом ходатайствовал. Этот факт зафиксирован в самом заключении.
При таких обстоятельствах экспертиза № 043 является недопустимым доказательством.
Непроверенная версия защиты
А. последовательно заявлял: незадолго до смерти потерпевшая рассказывала ему о падениях, при которых ударялась головой, и сама показывала ему места ударов. Суд первой инстанции отверг эти показания как «попытку избежать ответственности» — не обосновав этот вывод ничем, кроме собственного усмотрения.
Между тем исключить или опровергнуть эту версию может только лицо, обладающее специальными познаниями в судебной медицине. Перед экспертом этот вопрос не ставился. Из имеющихся заключений невозможно сделать вывод о площади травмирующего предмета и механизме образования повреждений.
Приговор не может быть основан на предположении о заведомой ложности показаний подсудимого. Все неустранённые сомнения в виновности — в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ — толкуются в пользу обвиняемого.
Результат
Приговор был отменён. А. освобождён из-под стражи, мера пресечения изменена на подписку о невыезде.
Почему терминология в экспертизе — это не мелочь
Судебно-медицинская экспертиза — это не просто медицинский документ. Это юридически значимое доказательство, которое должно строго соответствовать требованиям нормативных актов. Несоответствие терминологии — это не стилистическая погрешность, а отсутствие обязательного квалифицирующего признака, без которого невозможна правильная квалификация вреда здоровью.
Если в деле есть экспертиза — я всегда проверяю её на соответствие Приказу № 194н и требованиям УПК РФ. Именно здесь нередко скрываются основания для отмены приговора.
Адвокат Дмитрий Хомич, Казань
Тел.: +7 (917) 900-69-89 | advokatkhomich.com
